Leonid Smilovitsky,
Diaspora Research Center of Tel Aviv University

Публикуемый впервые документ представляет несомненный интерес, как для историков, так и широкой общественности по целому ряду причин. Он был выявлен летом 1995 г. в Национальном архиве Республики Беларусь, который унаследовал фонды бывшего Партийного архива Института истории партии при ЦК КПБ(1).

Лаконичный по форме, документ очень выразителен по своему содержанию и характеризует политику Коммунистической партии и Советского государства в национальном вопросе, дает наглядное представление об отношение руководства к "еврейской проблеме" в первые послевоенные годы. Это и замалчивание Катастрофы, и отрицание вклада евреев в победу над нацизмом, и отражение политических гонений против "безродных космополитов" и "буржуазных националистов", основную часть которых составляли евреи. Более подробное знакомство с авторами настоящего документа, раскрывает способ мышления функционеров. Он выполнен в виде типичного для СССР второй половины 1940-х гг. политического доноса. Автором "Докладной записки" явился секретарь Минского областного комитета ЛКСМБ Иван Евтеевич Поляков. Он по собственной инициативе не только информирует своего шефа, секретаря Минского областного комитета КП(б)Б Василия Ивановича Козлова, но делает обобщения, дает оценку и высказывает свои рекомендации в отношении незаконной, с точки зрения властей, активности еврейского населения района.

Основанием, послужившим для обращения Ивана Полякова в Минский ОК КП(б)Б стало "вскрытое" им стремление евреев Червеня увековечить память погибших в годы войны своих родных - жертв немецкого геноцида. При этом, в докладной записке неоднократно упоминается имя Фундатора, как инициатора и активного участника установки памятника. Из документа, составленного на основании устной информации и слухов, видно, что ни сам Поляков, ни работники Червенского районного комитета партии (Сытый) и райисполкома (Храпко), ни инструктор Минского ОК КП(б)Б Идельчик не представляли себе личность Фундатора. Сообщается только, что он приезжал из Москвы и якобы является лауреатом Сталинской премии(2). Из документа не ясно почему Фундатор проявил столько инициативы и настойчивости в сборе средств для постановки еврейского памятника. Очевидно и другое, что для автора докладной записки представляли особый интерес не эти подробности, а само намерение евреев установить памятник "чисто национальной архитектуры" да еще с надписью на идиш(!) Сбор средств, составление списков жертв и начало практической работы по осуществлению проекта - "из Москвы в Червень, по слухам, отгружен уже вагон цемента" - оказалось достаточным, чтобы Иван Поляков сделал вывод о том, что имеется организация националистического характера, у которой есть свои филиалы (Узда, Руденск, Смолевичи) и организаторы. Тяжесть обвинений и возможные последствия для участников такого рода сговора в годы послевоенных сталинских репрессий общеизвестны.

На самом деле, имя заслуженного изобретателя Российской Федерации, уроженца местечка Червень Минской области Республики Беларусь, Владимира Исааковича Фундатора (1903 - 1986 гг.), знакомо не только тем, кто имел представление о литейном деле (автор многих научных трудов, лауреат премии Совета Министров СССР, основоположник современной техноло-гии литейного производства в области заливки форм. Методам его расчетов учатся студенты, по его разработкам работают заводы). Этот человек, благодаря своим изобретениям, стал одним из создателей танка Т-34.

Высокая оценка Т-34 общепризнанна. Известно мнение Уинстона Черчилля о том, что в период второй мировой войны было три выдающихся образца вооружения: английская пушка "Браунинг", немецкий самолет "Мессершмитт-190" и советский танк Т-34. Генералы Германии Эрих Шнейдер и Хайнц Гудариан называли Т-34 подлинным шедевром военной техники(3). В частности, генерал Гудериан подчеркивал, что все попытки немецких конструкторов скопировать Т-34 оказались безуспешными из-за невозможности воспроизвести его алюминиевый дизельный двигатель(4). Эта оценка совпала с мнением председателя Госплана СССР академика Николая Вознесенского о том, что качество металлургии и совершенствование литейного дела поставили советскую танковую промышленность на особую высоту(5).

Все сказанное имело прямое отношение к Владимиру Фундатору, который еще за три года до начала германо-советской войны в возрасте 34 лет сделал изобретения, позволившие создать новую технологию модифицирования силуминового литья, в электротиглях, вместо применявшихся ранее в СССР, по закупавшейся иностранной технологии, графитовых тиглей. Из силумина, алюминиевого сплава, изготавливался корпус дизельного двигателя Т-34. В свою очередь, легкость мотора уменьшала саму массу танка и обеспечила мощность двигателя и большую маневренность всей машины.

Графитовые тигли, где варился "силумин", производились только в г. Луга под Ленинградом и давали очень высокий процент брака. В первые дни войны немецкая авиация разбомбила завод в Луге, и если бы не изобретения Фундатора, советская оборонная промышленность вряд ли могла так оперативно наладить выпуск танка. В первые месяцы войны Владимир Исаакович был направлен в Свердловск на Уральский завод тяжелого машиностроения. В 1941-1942 гг. проходила военная перестройка всей экономики СССР. Речь шла о массовом изменении в самые сжатые сроки специализации предприятий и приспособлении их к выпуску оборонной продукции, освоении новой технологи. Особое значение для налаживания массового выпуска вооружения имело быстрое освоение производства новых марок металла, проката, специальных видов чугуна, легированных сталей. Трудность этой задачи состояла в том, что наиболее крупные металлургические заводы востока страны (в Магнитогорске, Кузнецке, Свердловске и др.) до войны выпускали рядовой металл для различных отраслей народного хозяйства и почти не были заняты производством качественного металла. С началом войны металлургические, тракторные и машиностроительные заводы должны были обеспечить потребности фронта в бронетехнике(6). Владимир Фундатор в числе других своих коллег-оружейников сутками не покидал предприятие для того, чтобы быстрее внедрить свое изобретение в производство и наладить выпуск двигателей Т-34(7).

Первый опытный образец танка был создан в 1939 г., а уже в июне 1940 г. запущен в серийное производство. Т-34

После окончания войны Фундатор приехал в родной Червень(12) для того, чтобы выяснить судьбу своих родителей и родственников. Он помнил Червень (Игумен), как типичное еврейское местечко Белоруссии. До революции евреи занимались тут преимущественно торговлей, ремеслами и огородничеством, поддерживая добрые отношения с соседями-белорусами. Заезжий дом (гостиница) в Червене принадлежал евреям Виленским, Моисей Нисневич владел типографией, Кантарович - мастерской по выделке кож, Шепсель Жуховицкий имел магазин скобяных изделий и был профессионалом-жестянщиком высокого класса, Шломо Жуховицкий имел скотобойню, Гордон - мясной магазин. В чайной у Васковичей всегда можно было купить газированную воду, пирожные и особое мороженное и т. д.

В Червене Работали шесть синагог, евреи придерживались традиционного образа жизни, делали обрезание мальчикам, посылали своих детей в хедер, справляли бар- и батмицвы, соблюдали кашрут, разговорным языком был идиш. Состоятельные евреи отправляли своих детей учиться в Германию и Францию. Сыновья лесопромышленника Нисана Нисневича учились в Берлине, а старший Лейба потом работал хирургом в больнице Червеня. Их однофамилец Илья Нисневич, хозяин мельницы и пилорамы, учил дочь в Париже. Файва Сонкин, владелец большого магазина и пивного заведения города, дал сыну Шаю образование фармацевта в Швейцарии. По переписи 1897 г. в Червене проживало 2.817 евреев или 62% от общего населения города(13). Погромы 1905 - 1907 гг. и первая мировая войны вынудили тысячи евреев покидать родные места и эмигрировать в Америку.

Октябрьский переворот 1917 г. и последовавшие за ним социальные потрясения изменили демографический и национальный состав города. Евреи потянулись в большие города в поисках лучшей доли, молодежь отправлялась учиться. В 1922 г. в Червене открыли школу на идиш, где учащиеся одновременно изучали белорусский, русский и немецкий языки (первый директор Моисей Голуб). С началом НЭПа появилось некоторое облегчение, жизнь понемногу налаживалась, отошли в прошлое голодные годы, но большинство жило очень скромно, имея только самое необходимое. Евреи пополняли советский и партийный аппарат, их призывали в армию. Наряду с белорусами, евреи были в Червене учителями и врачами, работали на лесопильном и деревообрабатывающем заводах, сапожной фабрике, местной электростанции и швейной артели. В 1929 г. на окраине Червеня организовали еврейский колхоз. Одни евреи верили Советской власти и активно участвовали в её политике. Другие, наоборот, страдали от ликвидации НЭПа, коллективизации и индустриализации. Отец Владимира Фундатора, Исаак Израилевич, при образовании в Червене артелей, предпочел остаться кустарем-одиночкой. На него возложили большие налоги, хотели разорить, но тот не уступал. Советскую власть не любил и детям своим загадал в партию не вступать. Владимир Фундатор уехал из Червеня в начале тридцатых годов, обосновался в Москве, был очень настойчив, много учился и многого добился. В родительском доме в буфете красовались его книги, подаренные на память.

Советско-польская граница проходила в 40 км от Игумена (Червеня) и город считался на особом положении. Когда в 1920 г. польские войска оккупировали город, они арестовали группу подпольщиков, которым грозил расстрел. Раввин Хаим-Мендель Иоселев Гарбер собрал крупную сумму денег и путем подкупа содействовал их освобождению. УКОМ (уездный комитет) Игумена выдал раввину справку с благодарностью за этот поступок. Однако, когда в тридцатых годах раввина предупредили о возможном аресте НКВД, он, несмотря на свои заслуги, предпочел тайно бежать из города и поселиться в Симферополе. Кампания борьбы с "врагами народа" в тридцатые годы не обошла и Червень. В 1934 г. репрессировали "троцкистов" во главе с учителем математики Ильей Мароном. К этой группе причислили братьев Сосонкиных, Айзенберга, Трахтенберга и Бориса Баса. У студента третьего курса Белгосуниверситета Бориса Шарлата, нашли книгу Г.В.Плеханова, что послужило основанием его ареста и гибели в лагере. Арестовали сына бывшего городского головы врача Евстаха Кудина, которого евреи называли "благодетелем" за то, что он не брал плату за услуги с неимущих и удивительно преданно относился к своим пациентам. Из этой группы после войны вернулся один Трахтенберг, ставший полным инвалидом. Накануне войны, когда репрессии коснулись Красной Армии, расстреляли трех братьев Гантманов. Они были старшими офицерами, два брата служили на советских базах ВМФ в Прибалтике, а третий преподавал в Военно-морской академии Ленинграда. В 1936 - 1937 гг. в Червене закрыли еврейскую школу. Без работы остались директор Макутонин, учительницы Хархурина и Кацнельсон. Запретили драматический кружок, разучивавший пьесы на идиш, распустили еврейский колхоз. Из райкома партии удалили инструктора Вайсброда.

Гонениям подвергли верующих и не только иудеев, но и христиан. Из всех существовавших синагог в Червене оставили лишь одну. Вместе с синагогами разрушили церковь и костел. Религиозные праздники запретили, тех кто их соблюдал, высмеивали, нельзя было печь мацу. На Песах из Америки некоторым родственники присылали мацу в пачках "Манишевич мацэ". Те, кто не догадался публично отречься от этих подарков, попрощался со своим партийным билетом и служебным положением. Евреев в Червене становилось всё меньше: 2.027 чел. в 1926 г.(14) и 1.491 чел. в 1939 г. или 23% всех городских жителей (15).

После подписания Договора между Германией и СССР о ненападении от 23 августа 1939 г. советская печать ничего не сообщала о преследованиях евреев в Польше и других странах. Поэтому накануне войны еврейское население Белоруссии, как и всей страны в целом, не было информировано о планах нацистов и грозившей им смертельной опасности. Немецкие войска вступили в Червень в конце июня 1941 г., всего через несколько дней после перехода границы и начала боевых действий. В городе и районе была образована белорусская полиция, отделение СД и карательный отряд.

Осенью 1941 г. оккупационные власти приказали освободить в Червене улицы Грядка и Советская, где проживали в основном белорусы. Туда поселили евреев, образовав гетто(16). Евреев изолировали, белорусов и русских к ним не подпускали, морили голодом(17). Всего в гетто было заключено около 2.000 узников. Ещё до массовой акции в феврале 1942 г. нацисты почти ежедневно вывозили "провинившихся" евреев, членов партии или тех, кого они заподозрили в прошлом в активной советской работе на еврейское кладбище Червеня и расстреливали. 1 февраля 1942 г., в 6 часов утра гетто окружили усиленные наряды полиции. Каратели ходили по Червеню в поисках спрятавшихся евреев. В городской больнице они застали Гитлина, у которого была ампутирована нога, а в другой палате обнаружили молодую еврейскую женщину после родов. Их подняли с постели и отправили в гетто(18). Через несколько часов людей погнали по дороге на деревню Заметовка Колодижского сельсовета. Колонну остановили в том месте, которое носило название "Глинище". Полицейские Размыслович, Ширшов и Яковлев на санях привезли лопаты и ящик с патронами. Местным жителям-белорусам приказали копать яму. Расправа началась в полдень. Обреченным приказали раздеваться до нательного белья, а после этого стали подводить их к краю котлована группами по 30 - 40 чел. В тот день погибло 1.400 чел., и среди них родители Владимира Фундатора: Мария Иосифовна и Исаак Израильевич(19).

Червень был освобожден частями Красной армии в июле 1944 г.(20), а осенью того же года сюда прибыли представители Чрезвычайной Комиссии по установлению и расследованию преступлений и злодеяний немецко-фашистских захватчиков на временно оккупированной территории СССР. Были вскрыты пять братских могил, проведены допросы свидетелей и очевидцев, составлены списки жертв и военных преступников. 3 ноября 1944г. Червенская районная комиссия содействия ЧГК СССР под председательством секретаря райкома партии Кузьмы Кравченко составила акт, в котором описывались подробности этих преступлений. Было установлено, что в Червене людей расстреливали не только в районе еврейского кладбища (ул. Минская, 1.750 чел.), но и в ряде других мест - урочище Курганье и Кирпичное (400 чел.), улица Бобруйская (315 чел.). Всего в Червенском районе за годы оккупации погибло 6.321 мирных жителей, из которых 1.240 чел. было сожжено, а также 766 советских военнопленных. Убийства совершали члены Червенского карательного отряда, среди которых особой жестокостью отличались - Григорий Русецкий (начальник отряда), Филипп Размыслович, Максим Китов, Дмитрий Зенкович и Карл Жданович(21).

Владимир Фундатор поставил перед собой цель увековечить память погибших узников гетто. Он начал переписку с их родственниками, составлял списки жертв. После окончания войны в Червень возвратились около 200 евреев, почти все мужчины были в армии. В городе было четыре детских дома для сирот войны и один из них специально для детей инвалидов. Вернулись партизан Самуил Плоткин, фронтовики Меир Шифрин, потерявший ногу, инвалид Борис Карасик, Цодик Рытов, Моисей и Арон Кацы, Лев Россомахо, Арон Кабаков, Михаил Элькинд, братья Михаил и Семен Шульманы, Моше и Фима Еккельчики, Семен Гуревич, удостоенный звания Героя Советского Союза и др. Многим пришлось обустраиваться заново и через суд восстанавливать утраченные в годы войны и оккупации документы. Инвалид войны Рувим Идельчик поступил в Минский медицинский институт, успешно закончил его и стал хирургом. Среди выходцев из Червеня были действительный член Академии Наук БССР биолог Давид Голуб, доктор медицинских наук, профессор Файвл Голуб, профессора Розовский и Агранов, доценты Абрам Комиссарук и Давид Козак, писатель Мойше Лейб Гальперин. Бывший партизан Самуил Плоткин работал уполномоченным Министерства заготовок БССР. На памятнике задумали надпись на идиш: "Евреям - жертвам фашизма", после которой собирались поместить перечень фамилий расстрелянных. На Московском заводе "Станколит" Фундатор организовал отливку чугунных плит с именами почти 1000 чел. По свидетельству дочери конструктора, Нинель Владимировны Волох, плиты даже успели привезти в 1946 г. в Червень(22). Однако воплотить в жизнь свой замысел Фундатору не удалось.

Во второй половине 1940-х гг. политика государственного антисемитизма в Советском Союзе набирала силу. Начавшаяся "холодная война" и идеологические кампании по борьбе с "безродным космополитизмом", "еврейским национализмом", преклонением перед буржуазным Западом и религией привели к тому, что евреи стали наиболее уязвимыми в глазах режима. В Червене, как и в других городах и местечках Белоруссии, наступило душевное опустошение. По свидетельству Цодика Рытова, были случаи когда, в почтовые ящики еврейских семей подбрасывали рукописные листовки, подписанные ЧПО (Червенская подпольная организация). В них говорилось, что "жидам" не будет покоя на "нашей земле" и они должны убираться прочь. Ночью летели камни в окна. Евреи перестали надевать свои правительственные награды. На обращение их в органы МГБ реакции не последовало. Некоторые предпочли изменить свои фамилии, объясняя, что делают это ради будущего детей: Перликовы - на Перковских, Симховичи на Симковичей, Кац на Кацкого и т. д. (23).

В записке Полякова сказано, что "наличные деньги", собранные на строительство монумента, хранились у сына раввина. Одного этого уже было достаточно, чтобы идея памятника стала неосуществимой. В 1946 - 1947 гг. Кондратий Уласевич* в секретных отчетах на имя Пантелеймона Пономаренко* и Николая Гусарова* сообщал, что "евреи до войны не проявляли особого рвения к религии, а сейчас они сделали большой крен в сторону религиозного фанатизма, пожалуй, больше, чем какая-либо другая народность". Уласевич обращал внимание, что "под видом религиозности" националисты призывают евреев теснее сплачиваться, восстанавливать и поддерживать связь с заграничными сионистскими организациями, говорить о жертвенности еврейского народа в годы войны, устанавливать памятники погибшим(24).

Местные жители, откликнувшиеся на призыв Фундатора, пережили личную трагедию, потеряв своих близких. Проект памятника хранился у Оскара Каца. Отец Оскара, Евель Кац, имел восемь сыновей и одну дочь, работал переплетчиком. Вместе с женой и тремя младшими детьми он погиб к гетто. Старшие братья Оскра, Давид, Борис и Ефим (Хаим), воевали на фронте и уцелели. Оскар и Давид остались в родительском доме, а Борис и Ефим уехали в Минск. Оскар унаследовал от отца переплетное дело и работал в типографии местной газеты. Проект памятника Оскар хранил в стеклянной банке под полом родительского дома. В конце 1947 г. "органы" лихорадочно искали его и проект пришлось уничтожить. Секретарем инициативной группы по установке памятника в Червене был инженер Минского областного управления Белкоммунхоза (Белорусского коммунального хозяйства) Исаак Гельфанд, демобилизовавшийся из Советской армии в 1946 г. Отец Исаака, Борух Гельфанд, работал в Червене кузнецом и был человеком богатырской силы. Он имел четырех сыновей и двух дочерей. Борух с женой и тремя младшими детьми погиб в годы оккупации. Рассказывают, что при переселении евреев в гетто он оказал сопротивление. За это полицейские связали и подвергли кузнеца мучительной пытке - вбивали ему в голову гвозди, пока несчастный не умер(25).

После войны религиозная жизнь в Червене не возродилась. В город вернулось несколько религиозных семей, но власти не дали им разрешения на аренду молитвенного дома, не позволили собрать миньян. Из старожилов остался Хаим Гантман, который переехал в Минск и долгое время оставался одним из самых почитаемых членов синагоги. Деятельность группы Фундатора по установке памятника в Червене была приостановлена под предлогом того, что в стране в плановом порядке возведут памятники всем жертвам нацизма без различия национальности. Тем временем местные жители разобрали заготовленные для памятника чугунные плиты для своих нужд, а Владимиром Исааковичем заинтересовались компетентные органы. Они начали выяснять "истинные причины" переписки с родственниками погибших евреев Червеня. Еще немного и Фундатор сам мог стать "агентом международного сионизма". Ученого уволили с работы и в 1949 - 1951 гг. он оставаться не у дел. Помогло только вмешательство Ильи Эренбурга. По звонку из ЦК КПСС Фундатора, наконец, трудоустроили. Однако в 1953 г., в связи с "делом врачей", снова уволили. Возможно, только смерть Сталина спасла ученого от еще более трагических обстоятельств. Фундатора приняли на работу во Всесоюзный научно-исследовательский институт литейного машиностроения (ВНИИлитмаш) в Москве, где он проработал до своей кончины в 1986 г.(26).

При Н.С.Хрущеве и Л.И.Брежневе попытки собрать средства для строительства памятника жертвам Катастрофы, возобновлялись несколько раз, но только в 1968 г. удалось установить гранитный обелиск на месте массового захоронения и благоустроить прилегающую территорию, сделать ограду, высадить кусты и деревья. Предложение выполнить поминальную надпись на иврите или идиш власти отвергли с порога. Даже слово "еврейские граждане" заставили заменить на "советские". Червенский райком партии согласился утвердить только следующий текст для надгробия:

Здесь покоятся останки более 2.000 советских граждан, расстрелянных в Червене немецко-фашистскими варварами 2 февраля 1942 г.

На открытие памятника в сентябре 1968 г. в съехались родные, близкие и друзья погибших. Состоялся траурный митинг(27). В 1970 - 1980х гг. память погибших несколько раз тревожили местные антисемиты. Они ломали ограду, портили деревья, оскверняли памятник. Акты вандализма остались без ответа. Жалобы в Москву и газету "Правда" не помогали. Оттуда приходили стандартные отписки о том, что разобраться в случившемся обязаны местные власти. К концу восьмидесятых годов еврейская община Червеня почти исчезла. По Всесоюзной переписи 1989 г. из общего количества населения района 41.603 чел. евреи насчитывали всего 88 чел., включая 9 чел., проживавших в сельской местности (28).

История еврейского Червеня (Игумена) неотъемлема от других городов и местечек Белоруссии. В послевоенные годы о ней никто не вспоминал(29). Главные действующие лица, отмеченные в приведенном документе, Василий Иванович Козлов и Иван Евтеевич Поляков сделали видную карьеру. Пройдя все ступени комсомольской, партийной и советской иерархической лестницы, они достигли её вершины и долгое время возглавляли Президиум Верховного Совета Белорусской ССР. Их именами и сегодня названы предприятия, улицы, другие общественные места республики. Новое прочтение истории остаётся делом нелегким, потребует от исследователей больших усилий и продолжительного времени.

Примечания

* Подготовка настоящей статьи стала возможна благодаря гранту Фонда им. Йорана Шницера по изучению еврейской истории при Тель-Авивском университете.

1. Национальный Архив Республики Беларусь (НАРБ), ф. 4, оп. 32, д. 101, лл. 195 - 196.

2. В 1944 г. В.И. Фундатор вместе с И.И. Фридляндер и рядом других своих коллег был выдвинут на соискание Сталинской премии по теме: "Новый агрегат для модифицирования и разливки легких сплавов (электрические и газовые тигли)". Однако это предложение было отклонено Комитетом по Сталинским премиям в области и науки и изобретательства при СНК СССР (Архив автора. Письмо директора Российского государственного архива экономики Е.А.Тюриной от 18 июля 1996 г.).

3. Борис Левшин, "Советская наука в годы Великой Отечественной войны" (Москва, 1983), с. 172; "Советский тыл в период коренного перелома в Великой Отечественной войне: 1942-1943 гг." Под ред. А.В.Митрофанова, (Москва, 1989), с. 75.

4. Хаинц Гудариан, "Воспоминания солдата" (Москва, 1954), с. 268.

5. Николай Вознесенский, "Военная экономика СССР в период Отечествен-ной войны" (Москва, 1948), с. 82

6. Марлен Антонян. Труженики тыла в Великой Отечественной войне. (Москва, 1960 г., с. 18-19.

7. Над танком в интернациональном коллективе работали конструкторы: Израиль Борисович Грановский, Крейна Марковна Богуславская, Юрий Григорьевич Перельштейн, Блюма Моисеевна Петрушанская, Гирш Исаакович Ромалис, Лев Яковлевич Тарнаруцкий, заводские технологи Исай Соломонович Махлин, Соломон Хаимович Немировский, Исаак Михайлович Штильбус и др. См. в кн.: Леонид Мининберг, "Советские евреи в науке и промышленности СССР в период второй мировой войны" (Москва, 1995), с. 73-74.

8. Советский тыл в Великой Отечественной войне. В кн.: Трудовой подвиг народа. Под ред. П.Н.Поспелова. Кн. 2. Москва, 1974 г., с. 109 - 111.

9. Советский тыл в первый период Великой Отечественной войны. Под ред. Г.А.Куманева (Москва, 1988), с. 344.

10. Элеонора Гракина. Ученые - фронту, 1941-1945 гг. Москва, 1989 г., с. 113.

11. Всего за годы войны в СССР было произведено 102.800 танков (всех конструкций) и самоходных артиллерийских установок, из которых 48.000 двигателей выпустил Челябинский Кировский завод (директор Исаак Моисеевич Зальцман); 12.000 танков - Горьковский завод "Красное Сормово" (директор Хаим Эммануилович Рубинчик); 35.000 танков Т-34 завод им. Коминтерна, № 183 (гл. инженер Лазарь Исаакович Кордунер). Евреи возглавляли такие предприятия, выпускавшие танки и танковые агрегаты, как Сталинградский тракторный завод (гл. инженер и некоторое время директор Яков Израилевич Фефер); Кировский завод в Ленинграде (директор Моисей Абрамович Длугач); филиал завода № 37 им. Серго Орджоникидзе (директор Макс Яковлевич Зеликсон); завод им. Молотова (директор Борис Яковлевич Гольдштейн); завод № 174 (директор до октября 1942 г. Ефим Моисеевич Кацнельсон); завод № 255 (директор Мордух Аронович Мороз) и др. (Леонид Мининберг, Ук соч., с. 292, 303).

12. Червень (до 18.09.1923 Игумен), районный центр в 62 км от Минска, основан в XII в. В ХV в. известен, как церковное местечко, которое принадлежало виленским епископам, после второго раздела Речи Посполитой (1793) вошел в состав Российской империи и получил статус уездного города, начиная с Х1Х в., еврейское население в Червене преобладало, советская власть была установлена здесь в сентябре 1917 г., к началу второй мировой войны население города превысило 6.000 чел.

13. Еврейская Энциклопедия Брокгауза и Ефрона (СПБ, 1916), т. 8, с. 20; Архив автора. Письмо Бориса Менделевича Гарбера из Кирьят-Ата (Израиль) от 15 января 1999 г.

14. "Where once we walked". By Garry Mokotoff and Sallyann. A Guide to the Jewish Communities Destroyed in the Holocaust, Amdur Sack (NJ, 1991), p. 52.

15. Distribution of the Jewish population of the USSR, 1939. Edited by Mordechai Altshuler. Jerusalem, 1993, p. 38.

16. До настоящего времени сведения о гетто Червень отсутствовали в специальной исторической и научной литературе, посвященной Холокосту. Их нет в Encyclopedia of the Holocaust (Volums 1 - 4, Tel Aviv-London-New York, 1990). Нет никаких упоминаний о нем и в сборниках документов и материалов "Нямецка-фашысцкi генацыд на Беларусi" и "Трагедия евреев Беларуси в годы немецкой оккупации 1941 - 1944 гг.", изданных в Минске (1995 г.). Материал о гетто Червень был выявлен автором в Иерусалиме: Yad Vashem, the Central Archives for the Disaster and the Heroism (files M-33/435; 0-53/24). Оригиналы документов находятся в Государственном архиве Российской Федерации в Москве, ф. 7021, оп. 87, д. 17.

17. Из свидетельских показаний ЧГК СССР Ольги Лаврентьевой, (1907 г.р.) и Ольги Ивенец, 1891 г.р. (YVA, М-33/435, р. 24; 0-53/24, p. 673).

18. Из свидетельских показаний ЧГК СССР Александра Короткого,1920 г.р. (YVA, 0-53/24, р. 67).

19. Из свидетельских показаний ЧГК СССР Зинаиды Станкевич, 1912 г. р. (Там же, 0-53/24, p. 668).

20. Червень и Червенский район были освобождены 2 июля 1944 г. частями 110-й и 348-й стрелковыми дивизиями действующей армии при участии партизанских отрядов им. Буденного, им. Жукова и им. Калинина. Среди партизан этих отрядов евреи составляли от 10% до 15% личного состава.

21. YVA, М-33/435, pр 2 - 8.

22. Ирина Жезмер, "Ученый, борец, еврей", "Шалом" (Москва), издание Ваад России для Сибири и Урала, № 5, 1995, с. 3.

23. Архив автора. Письмо Цодика Рытова из Натании от 4 августа 1998 г.

24. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 257, лл. 194 - 196, 231, 238, 311 - 312.

25. Архив автора. Письма Цодика Рытова из Натании (Израиль) от 17 сентября и 3 декабря 1998 г.

26. Ирина Жезмер, Ук. соч.

27. В Белорусской Советской Энциклопедии (Минск, 1974), т. 4, с. 260 вместо 1 февраля 1942 г. ошибочно указывается дата расстрела в Червене 2 февраля 1943 г.

28. Список погибших в Червене евреев с 1990 г. находится на хранении в Институте Яд Вашем под № 9537.

29. Исключение составляет упоминание имени уроженца Червеня Героя Советского Союза Семёна Гуревича. См.: М.М.Пянкарт, "Чэрвень". Гісторыка-эканамічны нарыс, Беларусь (Мінск, 1977), с. 39.

(Частично опубликовано: "Attempt to Erect Memorial to Holocaust Victims Blocked by Soviet Authorities", East European Jewish Affairs (London), vol. 27, № 1, 1997, pp. 71-80).