|
О том, что «Народный артист» в нынешнем году будет проводиться, помимо Москвы, еще в Киеве и Минске, я узнала будучи в Украине. Внимая рекламному ролику по ТВ, где на всю страну оглашались правила проведения конкурса, я с сожалением сказала маме: «Жаль, что не смогу участвовать». — «Потому, что у тебя нет слуха и голоса?» — «Потому, что мне пока нет восемнадцати».
Дома я сразу же позвонила своей школьной подруге, Наташе Прокопенко, обладательнице удивительно красивого голоса, и тоном, полным бурлящего энтузиазма, сказала: мол, придется тебе таки поучаствовать в нашумевшем конкурсе. Наташа начала было возражать, что барышня она абсолютно не попсовая и вообще скептически относится к подобным программам. Но я сразила её наповал одним довольно весомым аргументом: Наташа обязательно победит, ведь у нее будет самый лучший в мире продюсер — я.
Выбрали детскую песню про «бандито-гангстерито». Отрепетировали и 20 августа, вдохновленные, отправились покорять Джомолунгму российского шоу-бизнеса.
В трамвае, по дороге во Дворец Молодежи, где проводился конкурс, Наташка мурлыкала себе под нос свою песню, я же представляла, как все будет красиво, как знаменитые люди будут внимательно слушать еще не оперившихся певцов, и находить, и продвигать таланты.
Возле Дворца томилось много молодых людей. Наташе вручили какую-то анкету, и мы побежали ее заполнять каллиграфическим почерком.
Анкеты потом нужно было сдать, а взамен участники получали порядковые номера. Очереди мы ждали совсем недолго: минут через 15 Наташа уже вошла в здание с толпой волнующихся претендентов в народные артисты. Я немного потосковала у входа, силясь уговорить стражей порядка пропустить меня в качестве внештатного корреспондента «ПВ». Но милиционеры продолжали настоятельно требовать удостоверение, и я прекратила осаду. В это время из Дворца уже стали выходить первые «отстрелявшиеся».
Я как раз слушала доверительное признание девушки Вероники из Речицы, что ей всего 16 лет, а ее пропустили, и никакого возрастного контроля в отборочном туре нет, как из Дворца вышла моя нарочито веселая Наташа.
В общем, результат никакой. В рекламных роликах о шоу оказалось много преувеличений. Ни Фёклы Толстой, ни госпожи Вайкуле, ни остальных обещанных знаменитостей в жюри не было — просто какие-то парни и девушки в майках с надписью «Народный артист». То внимательное отношение к каждому участнику, кое мы видели по телевизору, тоже отсутствовало. В Наташиной аудитории жюри не то, что песню — куплета полностью ни одному участнику спеть не позволили. По две строчки от каждого — и свободны. Очень хорошие специалисты, наверное: таланты узнают по форме рта.
|
На сим мы собрались благополучно отбыть домой, как вдруг услышали весьма занятную вещь: некая счастливая барышня кого-то радостно оповещала по телефону: «Прошла с третьего раза!».
Нам с Наташей одновременно пришла в голову одна и та же мысль.
Взяли еще по анкете, на этот раз сражать жюри своими вокальными способностями решила и я, дабы искусственно создать контраст Наташиному голосу. В туалете моя подруга оперативно сменила внешность: переодела майку и завязала хвост. Я же панически искала в голове какую-нибудь приличную и простую для себя песню.
Петь я совершенно не умею. У меня давно есть подозрение, что в детстве по моим ушам пробежало стадо слонов, груженых цементом.
В аудитории сидели юноша и девушка, не те, что попались Наташе в первый раз. Нам велели выстроиться в шеренгу, причем как всегда непостижимым образом, я оказалась первой. На меня сразу же, без предисловий и узнаваний моего имени, кивнули: начинайте. Я даже не успела испугаться: идиотски притопывая, я запела дурным голосом, как «я люблю буги-вуги и танцую буги-вуги каждый день». Девушка из жюри ухитрилась-таки сдержать на лице вежливое выражение. У молодого человека, видимо, был более музыкальный слух. Даже не умея читать по глазам, я узнала о себе много нового. У Наташи от смеха заболел живот, и она не смогла спеть нормально свою песню.
Как ни удивительно, но у Дворца Молодёжи мы были чуть ли не единственными смеющимися людьми. Многие воспринимали провал как главную трагедию в жизни и стояли с постными лицами, видимо, раздумывая, стоит ли идти пробоваться пятый раз за день. Самое интересное, что, спросив какую-то девушку, зачем ей вообще все это надо, я не услышала слезных откровений, «как тяжело жить без сцены и музыки». Ответ был мгновенный и потому честный: «Как же, такая возможность стать знаменитой!».
…И только хмурый неформал сидел на лавочке, играл Цоя и грустно смотрел на нас.
Ярослава Ананко. Август 2004
|
